Архив

Лисы

Согодні такий туманний ранок, чорні дерева ховаються від моїх очей немов налякані, ніби вони прокинулись і стидаються своєї оголеності.

1Але я вже не відчуваю їх оголеними, навколо мене вже лунає присмак весни, присмак зелені. Я бачу ці ніжні барви навколо, вони проступають крізь чорне — наступає весна.

1

Книжки — это интересно, это весело и нужно. Лисы прекрасно понимают важность этого немного архаичного носителя информации, они очень ценят кроме самого текста, ещё и «запах книги». Не смотря на их активный способ жизни, постоянное движение «туда» или «оттуда», очень часто можно встретить лиса, лисёнка или лисичку с книгой, и иногда просто зависть берет, насколько уютно они читают.

2

3

П.С. Меня очень радуют и иллюстрированные книги (в которых может и не быть текста) и в последнее время их всё больше попадается мне в руки (благо ребенок растёт). Или на глаза, благодаря всяким активным активистам, например — «Букмоль»

Так что — всем хорошей книги) и настроения!

Новая весна, старые заботы.
Новое время старые дела.
Иногда бывает такое ощущение, будто вот-вот что-то произойдет, изменится. Тревожное ощущение грозы при ясном небе, а потом минута — пять и вдруг гроза. Ты не ждал, хоть и чувствовал, хоть все в тебе и вокруг притихло. И вся тревога смывается первыми каплями сгорает с первыми зарницами. И уже мокрый но такой живой бежишь туда где посуше.

Ливень

Всего вам )

Зима — время долгих прогулок по едва заметным лесным тропинкам. Время замерзшей воды и морозного воздуха. Кто не удивлялся как не похожи зимние наряды леса на летние. Как причудливо извиваются мощные ветви черных гигантов, и как легко они ломаются под весом миллионов ажурных снежинок. Как не похожа жизнь зимнего леса на жизнь в другие сезоны.

Берлога.
Я живу в норе, и зимой это означает постоянные раскопки, то утром то вечером, смотря когда снег. Раскапываю то вход в нору, то что-нибудь нужное из забытых наверху вещей. Но хоть и есть хлопоты от снега, есть от него и развлечения. Кому не нравится нестись по свежим сугробам разметая их в легкие искрящиеся тучки?
Мне нравятся санки — всё меняется когда их оседлаешь.

1

Я несусь по склону, снег шуршит, стволы толстыми столбами проносятся то справа то слева. Нужно внимательно следить за деревьями на скорости и они становятся хищниками.
Несусь, в конце склона холм как трамплин, но не доезжая до него взлетаю сам и лечу прямо на холм

2

Проваливаюсь в холм передними лапами, и прямо под ними темнота и дыхание, теплое и чужое. Бояться уже нечего я не провалился и не ушибся, и самое главное, не разбудил медведя.

3

Теперь нужно только аккуратно закрыть проломы в крыше берлоги и укрыть её снегом, чтобы не уходило тепло. Что я и делаю, еще протаптываю тропинку для зверей вокруг берлоги, чтобы никто не разбудил медведя. Ведь для этих больших и сильных зверей проснуться зимой не значит порадоваться снегу, а значит умереть.

4

Снег летит в морду, хвост развевается по ветру кто-то спит, а кто-то катается на санках…
Зима.

В лесу самая надежная граница — река, особенно большая река. Можно долго идти вдоль реки, спускаться или подниматься по её течению. А поперек рек — даже звучит странно. И часто, особенно пока лапы короткие, и даже по поляне пробежать — подвиг, часто, зажмурившись, преодолеваешь эти границы и смотришь на свой лес издалека, с удивлением понимая, что он даже меньше чем казался с родного берега этот. И что ты, вернувшись, станешь таким большим, что заглянешь в гнездо трескотливой сороки и погладишь, как траву, верхушку дерева, под корнями которого ты живешь.

А потом, потом, когда и лапы уже никто не назовет короткими, и лес ты увидел со всех берегов которые в нем нашел, ты узнаёшь, что граница может быть там где её нет, границей может стать и время, и любое место…

Зажмуриваясь, я ухожу в гости на другой берег…

а потом ещё дальше, ведь берег всегда с двух сторон, потом ещё одно незнакомое место и отсюда все так же виден и родной лес, и то самое дерево,

и уже там, где-нибудь на горячем песке,я снова зажмурюсь, и вернусь.

Я уже говорил о своей любви к свету чужих окон, думаю что не один я такой. Естественно многое меняется, но привычки приносящие удовольствие редко. Я всё так же брожу, смотрю, радуюсь чужой и не очень радостью, грущу с кем-нибудь за компанию, то что я беру легко делится напополам и его не становится меньше. Главное быть неслышным и незаметным как ночной ветерок за окном.

Но многое, как я говорил, меняется, вдруг, мне стали слышны ночные шорохи, и иногда я слышу эхо своих шагов. Сверчки стали замолкать за моей спиной, но так ни разу, бросаясь в лес, я никого не увидел и даже не унюхал.

Мне ни капельки не страшно, хотя осторожность шепчет на ухо об опасности, самое невыносимое — любопытство, — кто это прячется, кто делит со мной мои переживания, или это ночной ветерок теперь гуляет со мной?…